Книги по тегу «17 век»
Наш современник, попавший в тело французского дворянина шевалье де Браса, жившего в 17 веке, ускользает от одной опасности, чтобы тут же влипнуть в миллион других проблем и приключений.
Париж 1630 года — опасное место! Но если у тебя есть верный друг, который прикроет спину, то еще не все пропало. Тем более, если этот друг — гасконец д'Артаньян...
Михаил Скопин-Шуйский разбил Сапегу на Каринском поле - и принял титул "кесаря", вынудив царя признать себя официальным наследником. Теперь на Скопина-Шуйского открыта настоящая охота... В то время как воля самого князя разделяет "Орла" и "Ворона": первый отправляется с малым отрядом партизанить под Смоленском - клевать польские обозы коронного войска Сигизмунда Ваза! Ибо последний уже начал вторжение в Московское царство... "Ворон" же отослан на юг, готовить новые рейтарские роты из...
Гетман Жолкевский ведет коронную польскую рать на соединение с Сапегой, зажимая в смертельные клещи войско кесаря Михаила! А в тылу русской армии нападают на обозы безжалостные лисовчики… Смоленск все ещё блокирован сильным литовским корпусом — а в Москве уже зреет заговор с целью убить Скопина-Шуйского…
Для «Орла» и «Ворона» наступил момент истины — сумеют ли они спасти кесаря?
Или действия попаданцев лишь приблизят трагичную развязку?!
Попаданцы из конца 20-го – начала 21-го века оказываются в разное время в России в период начала правления Петра I. Объединённые общей идеей сохранить историю, они стремятся оказывать минимальное воздействие на события и личности. А ещё им желательно выжить и победить в битве с Орденом иезуитов, который открыл охоту на попаданцев. Попытка объяснить многие непонятные или даже странные реальные исторические события и факты того времени через внешнее вмешательство попаданцев во времени.
Проучил одних отморозков, а тут новые, в кафтанах и с саблями. Вот так попал в эпоху Смуты. Ветеран, прошедший Афган и две чеченские. С юга идут татары, вокруг столицы – поляки, шведы. Русские друг другу глотки грызут. На уроках истории и в фильмах показывали по верхам. На деле же здесь – клубок интриг, да не один, грязь, боль, кровь, смерть и прочие ужасы войны за престол. У меня важные письма из Москвы. Людей надо сплотить, врагу отпор дать, царя на трон посадить. Ведь это – моя...
Проучил одних отморозков, а тут новые, в кафтанах и с саблями. Вот так попал в эпоху Смуты. Ветеран, прошедший Афган и две чеченские. С юга идут татары, вокруг столицы – поляки, шведы. Русские друг другу глотки грызут. На уроках истории и в фильмах показывали по верхам. На деле же здесь – клубок интриг, да не один, грязь, боль, кровь, смерть и прочие ужасы войны за престол. У меня важные письма из Москвы. Людей надо сплотить, врагу отпор дать, царя на трон посадить. Ведь это – моя...
Проучил одних отморозков, а тут новые, в кафтанах и с саблями. Вот так попал в эпоху Смуты. Ветеран, прошедший Афган и две чеченские. С юга идут татары, вокруг столицы – поляки, шведы. Русские друг другу глотки грызут. На уроках истории и в фильмах показывали по верхам. На деле же здесь – клубок интриг, да не один, грязь, боль, кровь, смерть и прочие ужасы войны за престол. У меня важные письма из Москвы. Людей надо сплотить, врагу отпор дать, царя на трон посадить. Ведь это – моя...
Крайне невезучий преподаватель курса истории деструктивных сект Филипп Завадский в результате взрыва на атомной электростанции попадает в раннепетровскую Москву. Старый-новый мир как и прежний неласков к незваному гостю – приняв Завадского за колдуна, разъяренная толпа хватает его и тащит на Болотную площадь, где как раз проходят казни волхвов. От лютой расправы перепуганного преподавателя спасает лишь чудо – в суматохе его принимают за иноземца из свиты посланника Священной Римской империи и,...
Жизнь — штука непредсказуемая. Сегодня ты успешный молодой топ-менеджер, который скучает на работе, а уже завтра жизнь даёт тебе ШАНС на новом месте. Возможно, ты его даже не просил, но сумеешь ли ты им воспользоваться? Найдёшь себе приключения, новых друзей, семью, а может попытаешься изменить мир или вообще сбежать от всего? Сможешь ли ты, оказавшись на чужой войне, хотя бы сохранить самого себя?